Два здания стояли, выделяясь среди других, окрашенных в коричневато-желтый и белый цвета и покрытых порыжевшей черепицей, - это были церковь с куполом ..
Ивлин Артур Сент Джон Во (Evelyn Waugh)
«Офицеры и джентльмены»
It's mighty hard to make him work Saturdays, when all the boys is having holiday, but he hates work more than he hates anything else..
Марк Твен (Mark Twain)
«The Adventures of Tom Sawyer»
В другое время приятно посидеть и побеседовать с мудрой Джордж Элиот. С террас ее сада я смотрю вниз на Лоумшир и его ничем ..
Джером Клапка (Jerome Klapka)
«Должны ли писатели говорить правду»
Смотрите также:
Культ Чака интервью с автором «Бойцовского клуба»
Чак Паланик(элементы биографии)
Вы читаете «Дневник», страница 17 (прочитано 13%)
«Колыбельная», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сценарий фильма Бойцовый клуб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Уцелевший», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Эскорт», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бойцовский клуб (пер. А. Егоренков)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бойцовский Клуб (пер. Д. Савочкин)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бойцовский клуб (пер. И. Кормильцев)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Беглецы и бродяги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Питер Уилмот, от твоей матери толку — с хер. Грэйс улыбается и широко распахивает глаза. Она приподнимает коробку выше, со словами: — Разве не об этом ты мечтала? — ее брови подняты, работает складочная мышца, она продолжает. — Со времен, когда ты была маленькой девочкой, не всегда ли хотела ты рисовать? Мечта любой девочки с худфака. Где изучают восковые карандаши, анатомию и морщины. Зачем Грэйс Уилмот вообще занялась уборкой — Бог ее знает. Им нужно только паковать вещи. По всему дому: по твоему дому: столовая посуда из серебра с пробой, вилки и ложки размером с садовый инвентарь. Над камином в столовой висит портрет Какого То Мертвого Уилмота, написанный маслом. В подвале отблескивает ядовитый музей ископаемого варенья и повидла, древних домашних вин, окаменелых староамериканских груш в янтаре сиропа. Липкий отстой богатства и праздности. Из множества бесценных вещей, оставшихся позади, достается нам только это. Эти артефакты. Памятки. Бесполезные сувениры. Ни один из которых нельзя пустить с молотка. Шрамы, оставленные счастьем. Вместо того, чтобы собрать что нибудь ценное, годное для продажи, Грэйс притащила эту коробку красок. У Тэбби обувная коробка с бижутерией, с одежными украшениями, брошками, кольцами и ожерельями. Слой рассыпавшихся поддельных самоцветов и жемчужин катается по дну обувного коробка. Коробка острых ржавых булавок и битого стекла. Тэбби стоит у руки Грэйс. Позади нее, вровень с макушкой, дверь сообщает — «Тэбби, двенадцать лет», и дату нынешнего года, отмеченную розовым флуоресцентным маркером. Бижутерия, украшения Тэбби, принадлежала когда то этим именам. Все, что собрала Грэйс — ее дневник. Ее дневник в красной коже, и немного летнего белья, в основном пастельные свитера ручной вязки и плиссированные шелковые юбки. Дневник — в красной потрескавшейся коже, он закрывается на медный замочек. Золотое тиснение на обложке гласит — «Дневник». Наша Грэйс Уилмот постоянно наседала на твою жену, чтобы та вела дневник. Грэйс говорит. «Вернись к картинам». Грэйс говорит. «Давай. Чаще выбирайся и посещай больницу». Грэйс говорит. «Улыбайся туристам». Питер, твоя бедная хмурая жена людоед смотрит на твою мать и дочь, и произносит: — В четыре часа. Мистер Делапорт придет за ключами. Это больше не их дом. И твоя жена добавляет: — Если к тому времени, когда большая стрелка будет на двенадцати, а маленькая — на четырех, что то будет не заперто или не упаковано, вы никогда больше это не увидите. В бокале Мисти Марии осталось еще как минимум пара глотков. И, когда видишь его на столе в столовой, он выглядит как ответ. Он выглядит как счастье, покой и комфорт. Так же, как в свое время выглядел остров Уэйтензи. Стоя на том же месте, у входной двери, Грэйс говорит с улыбкой: — Ни один из Уилмотов не покинет этот дом навсегда, — заявляет. — И ни один из прибывших извне здесь не задержится. Тэбби смотрит на Грэйс и спрашивает: — Бабуль, quand est ce qu'on revient[4]? А ее бабушка отвечает: — En trois mois[5], — и гладит волосы Тэбби.
Страницы: (121) : << ... 9101112131415161718192021222324 ... >>
Тем временем:
... Она нагнулась, подняла
газету и увлеклась чтением, внимательно изучая, что за какую цену
предлагают.
Когда хлеб прожарился, Мьюриель нахмурилась при мысли о том, что отец
до сих пор не вернулся.
Она отправилась на цыпочках к туалету, расположенному на первом
этаже. Дверь оказалась открыта. Девушка заглянула внутрь и никого но
увидела.
Потом она прошлась вдоль комнат на первом этаже, обращаясь к отцу
тихим голосом:
- Папа, еда стынет.
Наконец Мьюриель вернулась в столовую. Внезапно она забеспокоилась и
еще раз полностью осмотрела все комнаты в нижней части дома.
Разве отец мог уйти на работу, даже не заглянув на кухню?.. Он
прекрасно знал, что Мьюриель готовит ему яичницу с колбасой. Он специально
попросил ее об этом. Он определенно не покинул бы дом без каких-либо
объяснений. Даже если бы что-то случилось у него в конторе, он обязательно
дал бы знать дочери. Однако, телефон не звонил, следовательно, никто не
сообщал ему ни о каких происшествиях. На кухне тоже установлен телефонный
аппарат, и Мьюриель, несомненно, не могла пропустить звонок.
Что-то заставило отца подняться наверх. Его жене внезапно стало
плохо?
Мьюриель бросилась вверх по лестнице. Она пыталась не шуметь, однако,
у нее ничего не получилось, потому что она хотела разобраться со
сложившейся ситуацией как можно скорее. Поворачивая ручку двери в спальню
родителей, она тоже поторопилась и послышался довольно громкий щелчок.
Нэнси Джилман проснулась и заметила возбужденную Мьюриель в дверном
проеме.
- Что случилось? - поинтересовалась мачеха.
- Папа здесь?
Миссис Джилман посмотрела на пустое место с другой стороны кровати и
откинутое в сторону одеяло.
- Он встал час назад, - раздраженно ответила она, но внезапно поняла,
что следует изменить тон, улыбнулась и добавила: - В чем дело, детка? Он
снова опоздал на завтрак?
- Нет, - ответила Мьюриель. - Он попросил добавки. Я сделала ему
яичницу и... я хотела сказать ему, что она стынет...
