Но давайте уж держаться Ханны - и правды. Как-то в июле в девятом часу вечера Ханна вошла в море, чтобы ис..
Ганс Эрих Носсак (Hans Erich Nossack)
«Юноша из морских глубин»
коронацию Карла Великого (а в ясную погоду его коронуют с каждым восходом и закатом), устроил себе на склоне холма, на дерне, королевское кресло с зеленым бархатным сиден..
Герман Мелвилл (Herman Melville)
«Веранда»
У нее были медные волосы, подстриженные под пажа, - по-моему это так называется, - и голубые глаза. Знаете, такие, которые кажутся близорукими, а видят куда лучше, чем вы думаете...
Дафна Дю Морье (Daphne du Maurier)
«Поцелуй меня еще, незнакомец»
Смотрите также:
Вы читаете «Беглецы и бродяги», страница 1 (прочитано 0%)
«Колыбельная», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сценарий фильма Бойцовый клуб», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Уцелевший», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Эскорт», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бойцовский клуб (пер. А. Егоренков)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бойцовский Клуб (пер. Д. Савочкин)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бойцовский клуб (пер. И. Кормильцев)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Паланик Ч. Беглецы и бродяги»: ACT, ACT МОСКВА, Транзитккига; М.; 2006
Аннотация
Портленд, штат Орегон.
Здесь на излете «проклятых восьмидесятых» родилась дикая, неистовая ГРАНДЖ КУЛЬТУРА, подарившая миру великий рок н ролл, гениальное кино и талантливую литературу.
Портленд, штат Орегон.
Город, который стал для «поколения Икс» и его наследников тем же, что Сан Франциско дая хиппи, Лондон – для панков и Нью Орлеан для черных готов. Контркуль'гурный форпост нашего времени, в путешествие по которому вас приглашает КУЛЬТОВЫЙ уроженец и летописец Портленда – Чак Паланик…
Моей бабушке Рут Таллент
1920 2002
Предисловие. Края распускаются в бахрому
– У каждого, кто живет в Портленде, есть три жизни как минимум, – говорит Катерина Данн, автор «Полоумной любви». Она говорит: – У каждого по меньшей мере три разные личности.
Она сидит на окне, на четвертом этаже, в своей квартире в северо западном Портленде, скручивает папироски и курит. Ее длинные светлые волосы, расчесанные на прямой пробор, собраны в хвост. Очки в черной оправе. Батареи тихонько постукивают, внизу на Глисен стрит воют сирены.
– Скажем, кассир в бакалейном отделе, археолог и байкер, – продолжает она. – Или поэт, трансвестит и продавец в книжном.
Она скручивает еще одну папироску и говорит:
– Тут все очень хитро, потому что богатые хорошо маскируются. И никак не поймешь: может быть, этот неряшливый дядечка за прилавком на самом деле какой нибудь богатей, который может купить магазин целиком, прожевать и выплюнуть. Она курит и говорит:
– А милые, вежливые старушки с Вест Хиллс – с их аккуратными кофточками и перламутровыми украшениями, – они все яростные сторонницы смертной казни.
В окне у нее за спиной – зеленые холмы. На стенах – картины и книжные полки. Все стены выкрашены в насыщенные переливчатые цвета: зеленый и темно красный. В вазе на столе в гостиной – желтые фрезии. В кухне над раковиной – фотография в рамке: Тресси, Катеринина бабка по маминой линии, которая в возрасте восемнадцати лет самостоятельно ломанулась на запад и проехала по железной дороге через обе Дакоты, подвязавшись стряпухой в поезде, чтобы отработать проезд.
У Катерины есть своя теория: все, кто хочет начать новую жизнь, едут на запад, через всю Америку к Тихому океану. А из всех западных городов жизнь дешевле всего в Портленде. То есть мы, портлендцы, – самые тронутые из всех тронутых. Неудачники из неудачников.
– Все, кто с большим прибабахом, тут и оседают, – говорит она. – Все мы здесь – беглецы и бродяги.
В 1989 году у Катерины вышел роман «Полоумная любовь», сразу же ставший бестселлером. Место действия – Портленд. Эта книга – в ней рассказывается о семье нищих отверженных циркачей, которые специально рожают неполноценных детей уродов, потому что публика любит смотреть на уродцев и готова за это платить, – пожалуй, самый известный роман из всех, где действие происходит в Портленде. Катерина хотела, чтобы действие «Полоумной любви» разворачивалось в таком месте, которое не вызовет у читателя никаких ассоциаций.
Страницы: (85) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Одновременно набрало силу Движение за мир, символу которого — голубке мира Пикассо — удалось убедить миллионы простодушных людей в том, что единственный способ гарантировать мир — это признание принципов внешней политики России, а единственный путь к объединению Европы — «железные занавесы», минные поля и колючая проволока. В главе «Шабаш ведьм» описывается типичный «митинг за мир» того периода. «Мирный Фронт» ориентировался, в основном, на прогрессивных интеллектуалов из среднего класса, в то время как свежеиспеченный Коминформ принялся организовывать «революционную борьбу рабочего класса» в Западной Европе. В Италии и во Франции (где я в то время жил) самой сильной политической партией после войны стала коммунистическая, продолжавшая свою воинственную революционную политику. В 1947 — 48 годах по этим странам прокатились волны политических забастовок и вооруженных выступлений, чреватые гражданской войной. Страх рождает потенциальных коллаборационистов, «пятую колонну» и, самое главное, взаимное недоверие. Франция была в то время поражена этим недугом до мозга костей, за интеллигенцией приглядывали попутчики всех мастей — от дезориентированных простаков до циничных оппортунистов. Резюме ситуации содержится в изречении Жана Поля Сартра: «Если мне придется выбирать между Де Голлем и коммунистами, я выберу коммунистов». Марксистско экзистенциалистский журнал Сартра «Les Temps Modernes» стал ежемесячным оракулом французских интеллектуалов. Одним из его вдохновителей был профессор Мерло Понти, сменивший Анри Бергсона в «Коллеж де Франс», который в серии статей оправдывал сталинские чистки и пакт с Гитлером «исторической необходимостью», клеймил англо американскую политику как империалистическую агрессию и отвергал любую критику в адрес Советского Союза как косвенный акт агрессии. Статьи эти носили собирательное название «Йог и пролетарий», что было полемическим перефразированием моей статьи «Йог и комиссар», превратившей меня в глазах французских интеллектуалов в фашистское исчадие. Спустя несколько лет Мерло Понти одумался и порвал с Сартром, как сделали до него Камю и Руссо; но в описываемое время «Шабаш ведьм» был в самом разгаре...
