Послышались возгласы. Шерлок Холмс в Тибермесниле? Это -- всерьез? И Арсен Люпэн действительно находится в этих местах? -- Арсен Люпэн и его шайка не должны быть далеко...
Морис Леблан (Maurice Leblanc)
«Шерлок Холмс приходит поздно»
ч. мисс Ф. дружила только со вторым помощником а его не пустили па берег и когда рассаживались по машинам мисс Ф. пришлось втиснуться вместе с одним семейством с промышленного севера...
Ивлин Артур Сент Джон Во (Evelyn Waugh)
«Морское путешествие (письма дочки богатых родителей)»
- С трех часов ночи шестнадцатого века, - сказал генерал глухим от бессонницы голосом. И задумчиво добавил: - Я не слышал петухов. - Здесь нет петухов, - сказал Хосе Паласиос...
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Генерал в своем лабиринте»
Другие книги автора:
«Бойцовский клуб (пер. А. Егоренков)»
«Бойцовский клуб (пер. И. Кормильцев)»
Чак Паланик. Удушье
Говоря о том или ином писателя, принято начинать с восхищённых эпитетов, биографических фактов или же с перечисления наград и достижений. И можно было бы пойти по этому пути, придумывая высокопарные словосочетания, выкладывая год и место рождения, вешая воображаемые букинистические медали на лацканы его пиджака.
Но я пойду другим путём, так как, на мой взгляд, говоря о Чаке Паланике всё это никому не нужно. Что значит столь дерзкое и категоричное суждение? Это значит, что он сам скажет всё то, что считает нужным, а то, что не нужно, так же, я думаю, скажет. Тем самым, выразив свой протест. Наверное, у человека, который, так или иначе, ни разу не соприкасался с его творчеством, создастся странное впечатление. Ну и пусть.
Он начинает дерзко и легко, но очень быстро приземляет, словно тем самым, давая понять, что на большее можете не рассчитывать, в очередной раз, подтверждая свою дерзость. Создаётся впечатление, что ему абсолютно наплевать на читателя, а издать эту книгу его нехотя уговорили. Но это лишь первое впечатление, как в последствии понимаешь, искусно деланное.
Здесь нет живописных пейзажей, тонких психологических портретов, патетичных образов и красивого слога. Но это вам и не Достоевский. Проза Паланика лишний раз подтверждает высказывание Сент-Экзюпери — «истина — это простота».
Это странная история о человеке, который изощрённо играет со смертью, зарабатывая, таким образом, деньги и обретая безграничную любовь к себе. Он мошенник, но в то же время, не столь уж бесчестный. Ведь изображая каждый вечер в ресторанах приступы удушья, он даёт каждому возможность почувствовать себя героем, но как любой хороший артист, он не работает бесплатно.
Как и любой «добропорядочный» маргинал своего времени он пытается быть независимым от общества, он пытается справиться с ним, перебороть его. Но, как и любой «добропорядочный» маргинал своего времени он имеет свою слабость, свою зависимость, только вот объектом его пристрастия становятся ни наркотики и ни алкоголь — он одержим сексом.
Герой Паланика стоит на перепутье. С одной стороны общество, в котором его не особо жалуют, да и сам он не может смотреть на него без тени циничного сарказма, с другой стороны антисоциальность, которую ярко отображает его мать, угоняющая школьные автобусы и кормящая зверей в зоопарке ЛСД, и которая в силу этого так же не доставляет ему особого удовольствия.
Он хочет найти свой собственный путь. И отчасти поэтому, а может быть, наивно поверив в историю, рассказанную психопаткой-медсестрой, которая работает в больнице, где доживает свои деньки его мать, он решает, что он Иисус. И он мужественно берёт на себя это бремя, он охотно признаётся в чужих грехах, старается отказаться от того, без чего раньше не мог прожить и дня, пытается быть терпеливым и делать добро.
Его светлые иллюзии разрушаются в одночасье, когда его собственная мать говорит ему, что украла его из коляски, тем самым, пытаясь оградить его от общества и дать ему возможность найти свой собственный путь, а он в свою очередь пытаясь спасти мать, её и убивает; медсестра, в которую он был влюблён, оказывается обыкновенной пациенткой, которая придумала самолично придумала историю о его воплощении в Иисуса Христа.
Он остаётся один. Его обвиняют в убийстве, а его ресторанные ухищрения становятся всем известны. И вот, он уже задыхается сам, по-настоящему, только ему уже никто не верит. Но его чудом спасают. И с одной стороны, такой happy end не очень логичен, но с другой, не настолько уж он и счастливый — у него есть жизнь, сумасшедшая медсестра и друг, единственное творение которого — своеобразную каменную стену воздержания, разрушили по его вине. Остался только фундамент. От стены, но для жизни.
Источник:http://www.experiment.ru/books/79
Тем временем:
... Вы должны иметь возможность передать их,
как только они пришлют вам инструкции.
Он открыл рот. Потом захлопнул его, щелкнув зубами, и надвинулся на
меня.
- Меня никогда... слышите, никогда и никто не мог принудить к чему-либо
в этом роде! - прохрипел он. - И пока что я не рехнулся от старости! Я не
клюну на этот блеф!
- И это, несомненно, порадует вашу дочь. Послушайте, то, что я вам
предлагаю, необходимый тактический ход. Не думаю, чтобы эти пятьдесят тысяч
значили для вас так уж много, а уплата выкупа даст нам два шанса. Во-первых,
при передаче денег всегда существует возможность задержать лицо, которое за
ними явится, или, по меньшей мере, выйти на какой-то след. Во-вторых, когда
ваша дочь вернется домой, она сможет сообщить какие-то детали, которые
помогут нам схватить похитителей. Как бы предусмотрительны они ни были.
Он сердито затряс головой. С меня было довольно препирательств, поэтому
я вышел, рассчитывая на то, что логика моего предложения дойдет до него
раньше, чем будет слишком поздно.
В резиденции Гейтвудов было столько прислуги - сторожей, садовников,
камердинеров, лакеев, шоферов, поваров, горничных и так далее, что хватило
бы для содержания отеля.
Одри Гейтвуд не получала перед своим уходом телеграммы или письма с
посыльным, и никто не звонил ей по телефону - словом, не был использован ни
один из тех приемов, к которым обычно прибегают, чтобы выманить жертву из
дома. Своей горничной она сказала, что вернется через час или два, однако
тот факт, что она не вернулась ночевать, отнюдь не обеспокоил горничную.
Одри была единственной дочерью и после смерти матери вела себя, как ей
заблагорассудится. Отец никогда не знал, где его дочь. Они не очень ладили
друг с другом; слишком похожие характеры, как я догадывался. Ничего
необычного в том, что она не ночевала дома, не было. Она редко информировала
домашних о намерении переночевать у какой-нибудь приятельницы.
Одри исполнилось только девятнадцать лет, но выглядела она на несколько
лет старше...
